Авантюра адмирала Небогатова. Глава 6

 

От островов Амами эскадра Небогатова уходила не в полдень, а в шесть часов утра 13 мая, адмирал в который уже раз "встряхнул" командиров неожиданной вводной, проверяя их готовность к внезапному выдвижению. Получилось на удивление слаженно и чётко, казалось каждый корабль, каждый моряк рвётся в бой, стараясь как можно скорее завершить изнурительный многомесячный поход. Близь Амами оставался только "Днепр". Вспомогательный крейсер получил задание патрулировать прибрежные воды, пресекая всякое сообщение жителей архипелага с метрополией. Командир "Днепра" должен был продержаться в этих водах двое суток и в ночь на 15 мая идти на север, пробиваясь во Владивосток Лаперузовым проливом. Если же вспомогательный крейсер нагонит отряд Клапье де Колонга, то поступает в подчинение флаг-капитана Второй тихоокеанской эскадры.

   Небогатову вспомнился спор в кают-компании "Олега" с капитаном первого ранга Добротворским, по поводу стоянки и бункеровки эскадры у группы островов Амами, столь близко расположенных к Кюсю. Добротворский "дипломатично", но довольно таки прозрачно "намекал", в своей обычной громогласно-наглой манере, что на островах точно есть японские шпионы, которые уже передали по радио или по подводному кабелю весть о местонахождении русского флота и его количественный состав. Поэтому остановка здесь - играет на руку адмиралу Того, который уже знает все планы контр-адмирала Небогатова и полным ходом идёт громить расслабившихся "аргонавтов"...

   - Леонид Фёдорович, - не выдержал тогда адмирал, - коль вы так уверены в японских наблюдателях, то поручаю вам командование десантно-досмотровой партией и чтобы без перерубленного подводного кабеля и минимум пяти офицеров японского генштаба, с аппаратом беспроволочного телеграфа в придачу, не возвращались на крейсер. И потом, если вам так всё хорошо известно, где докладная записка по этому крайне важному вопросу, почему я узнаю об этом только сейчас? Или же это всё - ваши фантазии?

   - Ваше превосходительство, - начал "выкручиваться" Добротворский, привыкший запанибрата общаться с флегматичным Энквистом и здорово в последнее время обнаглевший, - но ведь простая логика...

   - А логика, господин капитан первого ранга говорит о том, что подводного кабеля в метрополию мы не обнаружили, хотя и искали. Да даже будь он, успей здешнее начальство дать телеграмму о приближении врага, что с того? Нам и нужно, чтобы информация о нашей стоянке и погрузке угля ушла в Токио, дошла до Того. Чтобы противник понимал - Небогатов идёт в обход Японии. Единственная опасность для нас - допустить возможность передачи информации морем, когда островные патриоты под покровом ночи на лодках прорвутся через наши дозоры и доберутся до телеграфа на Кюсю. Чтобы предотвратить это и дежурят ночью катера с броненосцев, для этого и высаживались первые русские десанты на земле японской, - приводили в негодность все лодки и шхуны. Главное для нас, - чтобы противник узнал о разделении эскадры как можно позже, для этого здесь останется вспомогательный крейсер, который будет нести сторожевую службу сутки-другие, пока мы идём к Цусиме...

   - И впредь, Леонид Фёдорович, - адмирал решил "поставить на место" амбициозного и громкоголосого каперанга, - все ваши гипотезы и предположения, имеющие "стратегическое" значение, прошу не озвучивать в кают-компании, а доводить до командования в письменном виде. Считайте это приказом.

   Добротворский побагровел, но смолчал, пробурчав невнятно что-то вроде "слушь ваш превсх", а офицеры "Олега" с той минуты смотрели на контр-адмирала как-то иначе, уважительнее что ли...

   Кстати, в десантных партиях на катерах, которые обходили острова и портили рыбацкие лодки, едва ли не треть составляли молодые офицеры. Мичманы и прапорщики по Адмиралтейству желали отметиться даже не для возможных в будущем наград, но более ради увлекательных рассказов, - как они "попирали землю Японской империи". Островитяне сопротивления российским морякам не оказывали, а порчу имущества воспринимали философски, тем более, зачастую отзывчивая флотская молодёжь глядя на махоньких и несчастных подданных микадо, презентовала рыбакам золотые российские червонцы, после чего с энтузиазмом крушила пожарными топорами их утлые челны.

   Дошло до анекдота - мичман Кульнев с "Суворова", глядя на плачущую юную японку, у отца которой матросы с воодушевлением и матами в щепки разносили лодчонку, презентовал несчастному старику брегет. Пантомима мичмана, постаравшегося знаками показать, что часы - компенсация за уничтоженное орудие промысла, была так убедительна, что старый рыбак закивал, схватил Кульнева за рукав тужурки и потащил офицера вглубь островка. В паре сотен шагов, за скалой находилась хорошо замаскированная шлюпка, оснащённая парусом. Судя по образцовому содержанию, а также запасу воды, провизии, компаса и наличии допотопной, но надёжной системы перемещения до океана с помощью тщательно подобранных брёвен, шлюпка предназначалась для целей, явно не связанных с ловлей рыбы.

   - Контрабандисты или лазутчики здесь базируются, - авторитетно заявил Кульнев сопровождавшим матросам, - ломай, братцы.

   Но тут пантомиму устроил уже старик-рыбак. Жестами показывая на шлюпку, на подаренные ему часы, он требовал у мичмана вознаграждения и за вторую посудину.

   Как на грех, Кульнев был "гол как сокол", а часы уже подарил. Но не мог же офицер Российского Императорского Флота ударить в грязь лицом перед замызганным и жалким япошкой. И Кульнев презентовал рыбаку свою новёхонькую шикарную тужурку.

   Старый хрыч моментально напялил её на своё тщедушное тело и побежал от мичмана, как будто опасался, что тот передумает и отнимет...

   На беду Кульнева пара прапорщиков с "Суворова", также желавших хлебнуть романтики полной мерой и напросившихся в десантную партию, прихватила с собой фотографический аппарат и отловив японца, запечатлела его во всей красе.

   - Представляете, господа - в кают кампании "Суворова" в тот вечер было невероятно весело, - мы с Сергеем смотрим - потащил япошка Кульнева куда то в чащу. А спустя пять минут этот же папуас выбегает один, в руках часы мичмана, сам в его тужурке. Я даже в первые секунды решил - убил и съел абориген нашего дорогого Николашу!

   - Да как можно съесть такого замечательного человека, он же не Кук какой, он - Кульнев, - блистали остроумием офицеры.

   - Кульнев-Маклай. Друг японских папуасов!

   - Точно, господа! У командира "Ушакова" ещё один брат появился!

   - Да, Николай Ильич, - отсмеявшись подытожил Игнациус, - быть вам теперь Кульневым-Маклаем. Даже когда в полные адмиралы выйдете, этот случай будет самым важным в вашей биографии...

   Курс эскадры, Небогатов, не мудрствуя приказал проложить на Квельпарт, чтобы "встречные-поперечные" соглядатаи донесли "другу Хейхатиро" о перемещениях "транспортной кучи", имитирующей боевую эскадру. Старый, но всё же броненосный "Донской" и миноносцы отпугнут особо наглых разведчиков Того, желающих отличиться, захватив транспорта, а сам старичок не представлял такой уж боевой ценности, чтобы ради его утопления срывать со стоянки пару броненосных крейсеров, не говоря уже о броненосцах, которые наверняка загружены до отказа и углём и боезапасом и им лишние "дёрганья" категорически противопоказаны.

   Так и пошли - впереди "Донской", а с ним "Быстрый", "Бравый", "Грозный", "Громкий", перекрывали выход на броненосный отряд по ходу движения эскадры. Со стороны Японии дежурили "Алмаз" и "Буйный" с "Безупречным". "Рион" и "Блестящий" с "Бодрым" охраняли эскадру с вест-зюйд-веста, а "охромевший" внезапно "Бедовый", не могущий выдать по заявлению командира, более 15 узлов из-за неполадок в машине, замыкал движение. Но поскольку эскадренный ход был всего-то восемь узлов, миноносец вполне себе годился для исполнения охранной службы.

   Небогатов почему то совершенно не удивился, когда кавторанг Баранов, во время минного утопления несчастного угольщика доложил о "проблемах в машинной части", но механика к адмиралу не привёл, отговорившись чрезмерной занятостью того, а после, провожая адмирала "невзначай" поинтересовался - кто же будет конвоировать транспорта в Шанхай...

   Но устраивать показательное следствие и "порку" Баранова не хотелось, - трусоватый кавторанг, коль факт саботажа подтвердится, так запятнает честь офицерского корпуса российского флота, что никому мало не покажется. Да ещё перед генеральным сражением такое расследование начинать, когда только-только сплотились матросы и офицеры, только поверили и в адмирала и в победу, которая далека, но, чёрт побери, достижима!

   Тем более контр-адмирал не исключал отхода броненосцев, если прорваться не получится, именно в Шанхай. Поэтому, поразмыслив, Небогатов приказал "старшему обоза" Радлову, держащему свой брейд-вымпел на "Ярославле", после ухода боевых кораблей на прорыв, перейти на "Бедовый" и уже с миноносца руководить движением транспортов до Шанхая и далее в Россию. Радлову вменялось "ненавязчиво" проверить состояние машин "Бедового" и из Шанхая, коль такая возможность представится, направить миноносец интернироваться в Циндао.

   Когда Небогатов, только продумывал, как лучше "спрятать" новейшие боевые корабли среди транспортов ему приходила мысль, взять с собой "Иртыш" и "Анадырь". Эти два гиганта своими корпусами могли надёжно прикрыть бородинцев и "Ослябю". Но, в конце концов, адмирал положился на бдительность охранения эскадры, а на транспортах, при следовании днём рекомендовал "дымить погуще".

   Первые сутки перехода прошли почти идеально - поломок не было, удавалось выдерживать семи-восьми узловой ход, каботажный японский пароходик, замеченный и остановленный "Громким" был утоплен открытием кингстонов, команда передана на "Донской". "Рион" на три часа "затормозил" идущего в балласте англичанина, который дал ход уже после прохождения "транспортно-броненосного" ядра эскадры и визуально обнаружить небогатовский "туз в рукаве" просто не мог. Также на борт "Быстрого" и "Буйного" приняли рыбаков, которым не повезло на своих утлых лодчонках пересечь курс русских кораблей.

   В 10 часов 14 мая адмирал приказал сбавить ход до пяти узлов, подгадывая так, чтобы расставание с транспортами прошло недалече от Квельпарта ночной порой. К тому же пришлось стопорить эскадру на два часа и "запризовать" два германских парохода, на которые перешли "досмотрово-конвойные" партии с "Дмитрия Донского". В принципе, пока всё складывалось неплохо. Похоже, обнаружить лучшие боевые корабли Второй Тихоокеанской эскадры в гуще транспортов не смогли ни противник, ни дружественные Японской империи нейтралы. Время подходило к 17 часам, близилось расставание с транспортами. Контр-адмирал нервно прохаживался по мостику "Александра 3", поминутно оглядывая в бинокль свою "армаду".

   Миноносцы и "Алмаз" с "Рионом", когда не наблюдали "чужаков", утюжили Восточно-Китайское море на десяти узлах, более в дозоре Небогатов не разрешал, опасаясь "порвать машины" перед встречей с японским флотом. "Донской" идеально лидировал эскадру, выдавая по радио лаконичные но информативные сообщения.

   - Николай Иванович, вы бы присели, хотите чаю? - Бухвостов постарался отвлечь адмирала, как-то разрядить обстановку. Каперангу почему то подумалось, что вот сейчас, перенервничавший Небогатов свалится прямо на мостике, как Рожественский и тогда - ВСЁ. Бухвостов помотал головой, стараясь отогнать страшную картину лежащего адмирала, над которым хлопочет доктор. Командующий меж тем молча "нарезал круги" на мостике, таким нервным командир "Александра" своего адмирала ещё не видел.

   - Может быть коньяку, Николай Иванович? - Бухвостов где-то слышал, что коньяк помогает кровообращению

   - Что? А, коньяку, - не откажусь.

   - Вот и славно, - захлопотал каперанг, "отсемафорив" условным жестом вестовому, - давайте для успокоения нервов, исключительно в медицинских целях.

   - Это вы верно заметили, Николай Михайлович, - Небогатов поднял рюмку на уровень глаз, - нервы сдали. Совсем как у гимназиста перед экзаменом.

   - Ну что вы...

   - Да нет, всё так, именно как у гимназиста перед экзаменом, - Небогатов залпом выпил, закусил ветчиной, - когда гимназёр билет уже взял, садится и готовится отвечать, он не так нервничает, как перед захождением в экзаменационный зал. А у меня сейчас именно такой случай - "счастливый" билет выпадет, или наоборот. Неясно, что предпримет адмирал Того, сдвинет ли Камимуру на север, оставит ли при себе. Если он знает о том, что бородинцы идут через Цусиму, тогда вся маскировка насмарку и нас ждёт страшная атака (и не одна) миноносцев перед боем с главными силами Соединённого флота.

   - Не знаю как вам, Николай Михайлович, - Небогатов, несмотря на поспешное движение Бухвостова, взял бутылку и разлил коньяк по рюмкам "до краёв", - а мне этот день 14 мая 1905 года на всю недолгую оставшуюся жизнь запомнится своей изматывающей неопределённостью. Завтра страшный бой, вероятна моя гибель, но завтра мне будет куда как легче. А сейчас - всё так неясно, в любой момент весы могут качнуться в ту или иную сторону, бабочка присядет на одну из чаш весов и перевесит. Гимназисту что - ему переэкзаменовка грозит, ну или второй год за той же партой штаны просиживать. А цена моей ошибки - гибель российского океанского флота. Только-только вышли в мировой океан и бац, - снова запереться в Балтике и Чёрном море? Может быть и правда, надо было мне, встав во главе эскадры снестись с Петербургом, затребовать командующего. А в это время и мир бы наступил? Пусть позор на мою голову. Пусть отставка и презрение, но флот - цел!

   - Ваше превосходительство, Николай Иванович, да что ж вы такое говорите, - каперанг как-то совсем не по военному, "по шпакски" взмахнул руками, - команды воодушевлены, офицеры в вас верят. Я разговаривал с Серебренниковым, Юнгом и Бэром, у них вся механическая часть работает как часы, отладили наконец то. На "Суворове" и "Александре" механики также не подведут. Да прорвёмся мы, перетопят наши комендоры все вражеские миноноски, не допустят к броненосцам ближе десяти кабельтов. А в артиллерийском бою покажем, как умеют стрелять русские моряки. В июле прошлого года Того страшно повезло, когда была обезглавлена Порт-Артурская эскадра, но вас то мы сохраним, сбережём, так что не переживайте, Николай Иванович, всё получится у нас!

   - Умеете вы утешить, господин капитан первого ранга, - рассмеялся Небогатов, - и у кого вы этому научились, интересно мне знать?

   - Уж больно хороший учитель повстречался, - Бухвостов ответно расхохотался, - чёрт, сигнал с "Ярославля", у "Куронии" поломка в машине...

   - Продолжаем движение, - мгновенно отреагировал командующий, - командиру "Куронии" чиниться и идти в Шанхай в одиночку.

   В сгущающихся сумерках, примерно в пятидесяти милях от Квельпарта эскадра сбрасывала с себя транспортную обузу. Небогатов, накоротке переговорив с Радловым, приказал тому дожидаться утра в "точке расставания", команды на захваченных транспортах снять перед самым Шанхаем и только тогда отпустить нейтралов восвояси. Контр-адмирал решил, что лучше вывести из участия в войне три десятка матросов и несколько офицеров, которые в предстоящем сражении ничем помочь эскадре не могли, зато секретность, (если их хитрость ещё не раскрыта) будет соблюдена полностью. Мало ли куда рванут в ночи пароходы, без вооружённых русских моряков на мостике...

   Приотставшая "Курония", не только быстро починилась, но и догнала эскадру и, вместе с собратьями по тяжёлой и неблагодарной доле морских перевозок, готовилась попрощаться с мрачными бронированными красавцами, красе и гордости империи, красовавшимися на фотографиях едва ли не в каждой российской семье. Скромным транспортам таких почестей не полагалось, но свою задачу, как по обеспечению продвижения Второй тихоокеанской эскадры, так и по дезинформации противника безоружные неказистые тихоходы выполнили, придя с боевыми кораблями в самое вражье логово. Теперь каперангу Радлову предстояла ответственная задача - избегнуть встреч со вспомогательными крейсерами японского флота, довести транспортный отряд до китайского порта, немного отдохнуть и двигаться обратно, в Россию. Кавторанг Баранов был весьма недоволен тем, что Радлов перебрался к нему на эсминец.

   - Отто Леопольдович, ну зачем вы на эту скорлупку перескочили? На "Ярославле" стократ комфортнее, а у нас даже чаю в удовольствие не попить, - качка-с!

   - Ничего, Николай Васильевич, я моряк, а не камер-юнкер, качкой меня не напугать, а ваш "Бедовый" единственный боевой корабль, вот нарисуется на горизонте какой японец - и встанем между ним и транспортами. Кстати что у вас с машиной, выдюжит до порта, или может на буксир к "Ливонии" определить "Бедовый", пока время есть? - Радлов пошутил, как умел.

   Но Баранов, поверив в серьёзность намерений капитана первого ранга, разволновался, заявил что машина так хитрО сломалась, что малый ход даёт надёжно, а вот полный ну никак не сможет дать без ремонта в доке. Ну а инженер-механика позвать на мостик сейчас совершенно не представляется возможным, очень уж тот занят, не стоит отрывать от работы человека. А пока суд да дело, Баранов предложил каперангу коньячку с лимончиком, для аппетита, перед вкусным и обильным ужином.

   Радлов не отказался и смаковал отменный коньяк, поглядывая то на мачту миноносца, то на кавторанга Баранова. Согласно инструкций, полученных им от Небогатова, транспорта должны прийти в Шанхай не раньше полудня 16 мая. Военный корабль, пусть даже такой небольшой как "Бедовый" был гарантией того, что британцы не посмеют захватить транспорта, опираясь на право сильного в ответ на захват русскими крейсерами военной контрабанды под британским коммерческим флагом. "Ещё бы командира на "Бедовом" победовее, побоевитей" - скаламбурил Радлов...

   Небогатов меж тем ещё раз запросил корабли, идущие на прорыв о состоянии механической части, расходе угля, получил удовлетворительные ответы и, перекрестившись, отдал приказ начинать движение.

   Возглавил броненосную колонну "Алмаз", - Небогатов всецело доверял командиру крейсера, Ивану Ивановичу Чагину и его штурманам. К тому же, если "Алмаз" в качестве лидера принимал на себя первый удар, то его "размен" был более выгоден для русской эскадры, нежели чем гибель или подрыв скоростного "Жемчуга", должного осуществить прорыв и потому сберегаемого адмиралом. Справа от броненосцев, ближе к японскому берегу шли крейсера: "Олег" на траверзе "Александра", "Жемчуг" и замыкающая "Аврора", ощерившаяся в темноту ночи своими многочисленными малокалиберными орудиями.

   Слева, "вклинившись" меж броненосной колонной и такой далёкой и одновременно близкой Кореей, "Рион" вёл эскадренные миноносцы, все восемь, за исключением транспортного конвоира "Бедового", направляющегося в Шанхай. Ветеран "Донской" шёл замыкающим, вслед за "Суворовым". Девятнадцать вымпелов адмирала Небогатова без отличительных огней, ориентируясь лишь на кормовой фонарь впереди идущего судна, шли к Цусиме.

   Скорость на переходе была определена адмиралом в двенадцать узлов, и командующий переживал, - выдержит ли старенький "Донской", не выйдет ли из строя вечный "штрафник по механической части" среди новых броненосцев - "Бородино".

   Небогатов надеялся миновать ночью цепочку японских дозоров и подойти к злополучному островку Цусима, едва не ставшему русским в далёком 1861 году, не обнаруженным. Понятно, что с рассветом эскадру заметят с наблюдательных постов и Того получит информацию о прорыве и составе русского соединения. Но пока он идёт к Цусиме, русская эскадра увеличит скорость до 14 узлов и как знать, как знать...

   Однако, надеждам контр-адмирала сбыться было не суждено, примерно в 3 часа 15 минут 15 мая 1905 года эфир взорвался морзянкой, тут же отозвалась вторая станция японцев, через четверть часа - третья. Эскадру обнаружили...

   Небогатов, коротавший ночь в кресле на мостике "Александра" повернулся к Бухвостову.

   - Как считаете, Николай Михайлович, стоит поднять ход до четырнадцати узлов?

   - Перед смертью не надышишься, - мрачно ответил каперанг, совсем было поверивший в фарт, в невероятную удачливость адмирала. А вот тут раз, - и всё...

   - Пожалуй вы правы, вполне успеем добавить оборотов когда друг наш Хейхатиро на горизонте обозначится, а пока курс прежний. Ход двенадцать узлов. Прислугу среднего калибра и противоминной артиллерии - к орудиям.

 


Цены на сырьевые товары от Investing.com Россия.<