Авантюра адмирала Небогатова. Глава 3

 

Покинув Ван-Фонг под флагом нового командующего, эскадра пошла курсом, проложенным покойным вице-адмиралом Рожественским. Небогатов не стал ничего менять на этом этапе, больше занимаясь планированием действий после разделения эскадры на отдельные 'цусимский' и 'лаперузов' отряды. Разъездной катер с 'Александра' без устали и отдыха доставлял к Небогатову командиров и офицеров с боевых кораблей, получавших от адмирала инструкции 'на все случаи жизни в бою и походе'.

  Как пояснил сам Небогатов за ужином Бухвостову - поездки командующего по судам только отнимут у команд несколько часов сна и отдыха, потому как никаким приказом, запрещающим 'адмиральскую приборку', не искоренить у старших офицеров стремления выделиться идеальной чистотой и блестящей организацией службы. 'Загоняют людей, озлобят на ровном месте бесполезным авралом и надраиванием медяшек, знаю я наши порядки, - пророчески заявил контр-адмирал, - уж лучше три-пять офицеров протрясутся на катере, а команда броненосца или крейсера будет отдыхать, готовиться к скорой схватке с японским флотом и ещё более скорой угольной погрузке'.

  Бухвостов с доводами командующего согласился, получив свой персональный инструктаж, что надлежит делать ему, в случае гибели или тяжёлого ранения адмирала. Небогатов категорически запретил объявлять о его гибели по эскадре ранее прибытия во Владивосток, опасаясь передачи командования контр-адмиралу Энквисту, изрядно подзабывшему морскую службу за несколько лет служения Отечеству на берегу. Изучая опыт Порт-Артурской эскадры, новый командующий пришёл к выводу, что главный бич русского флота - потеря управляемости и трагическая гибель контр-адмирала Витгефта в бою 28 июля в Жёлтом море, яркое тому подтверждение.

  Поэтому Небогатов провёл отдельное совещание с командирами пяти 'его' броненосцев, на котором подробно расписал действия отряда в бою. Если из строя выходил флагманский 'Александр' с Небогатовым и Бухвостовым - командование принимал на себя командир 'Суворова' Игнациус, затем в 'небогатовском ранжире' шли Серебрянников с 'Бородино', Бэр с 'Осляби' и Юнг, командир 'Орла'. В принципе, каперанги были примерно одного уровня и опыта, но Бухвостова и Игнациуса, по ближайшему с ними знакомству, Небогатов всё же ставил несколько выше, поэтому решил сделать 'Суворов', бывший у Рожественского флагманом, концевым в боевой линии.

  Нашлась 'работа по душе' и для кавторанга Семёнова, который всё-таки переселился на 'Александр', потеснив Свенторжецкого. Семёнов, многократно повторяясь, рассказывал всё новым и новым офицерам с броненосцев и крейсеров, прибывающим на доклад и беседу к командующему, о деятельности первой эскадры, давал подробные характеристики японских морских сил, много времени уделял тактике противника. Несмотря на обидное прозвище - 'граммофон с одной пластинкой', данное кавторангу теми из офицеров, кому довелось, прослушать лекцию Владимира Ивановича дважды, а то и более раз, Семёнов на подначки не обижался, считая доведение до офицеров нужной в бою информации, делом наиважнейшим.

  Пятьдесят вымпелов под командой скромного контр-адмирала шли навстречу своей судьбе. Аккурат 'чёртова дюжина' судов никакого военного значения не имела, являясь 'военно-морским обозом' Второй Тихоокеанской эскадры.

  Однако 'исполнившие свой долг' транспорта 'Тамбов' и 'Меркурий' Небогатов не стал отправлять обратно в Россию, как было намечено предшественником. После недолгих размышлений он решил 'тащить' их с собой до самого Цусимского пролива, как бы невзначай 'подставляя' взору встречных пароходов. Возражения капитанов транспортов, желавших поскорее убраться с театра военных действий, контр-адмирал жестко пресёк, пообещав при необходимости выставить на мостике и в машинном отделении вооружённые команды, а любую попытку саботажа и бунта пресечь развешиванием 'японских пособников' на стволах орудий флагманского броненосца. Хотя командующий угрожал повешением 'без нервов', спокойным и ровным тоном, - не кричал, не топал ногами, именно эта будничность уверила оппонентов в серьёзности намерений адмирала. Инцидент был исчерпан.

  На 'Наварине' Клапье де Колонг корпел над планами действий его отряда, после отделения от Небогатова. Хотя какого отряда - эскадры, одних броненосцев семь, если к таковым причислить старичка 'Нахимова'!

  По здравому размышлению можно было и не рвать сходу во Владивосток, а миновав гряду Курильских островов, дойти до сахалинского даже не порта, а поста Корсаков, где и перевести дух, осмотреться, узнать, как обстоят дела у Небогатова. Впрочем, какой в Корсакове порт, - одно название, убогий деревянный причал, хотя с углём там помочь могут...

  Капитан первого ранга, волею случая, получив под своё начало целую эскадру, первые сутки ходил сам не свой - дважды приходил к Небогатову, чтобы попросить Николая Ивановича избавить от такого груза. Но, видя, как нелегко даётся внешнее спокойствие самому командующему, не решался заводить разговор об отставке, наоборот, спрашивал у контр-адмирала совета по мореходности и остойчивости броненосцев береговой обороны, которым предстояло идти по бурным водам Тихого океана, советовался по ведению разведки, рассчитывал максимальную загрузку углем 'Терека', 'Кубани' и 'Урала'...

  К первому мая, к моменту выхода эскадры каперанг уже свыкся со своим статусом флотоводца и размышлял о делах повседневных: ходе работ по ремонту механической части, наиболее рациональном размещении дополнительных десятков тонн угля, работе со штурманами, дабы не 'повторить подвиг 'Богатыря'', с посадкой на камни в тумане.

  После расширенного совещания командиров и старших офицеров, которое состоялось на борту 'Александра' во время угольной погрузки 5 мая, Клапье де Колонг подошёл к Небогатову. За несколько дней перехода у Константина Константиновича на 'Наварине' оказалось невероятно много свободного времени, к тому же не было рядом тирана начальника, наоборот - он сам занимал адмиральскую должность и получал рапорта о состоянии судов, входящих в 'его эскадру'. И грамотный штабной офицер начал планировать 'свою войну' с Того, полагая что Небогатов или героически погибнет в Цусиме, или же, что вернее, без боя и без славы интернируется.

  Клапье де Колонг так увлёкся планами по обустройству временной базы 'своей' эскадры (ну не верил он, что во Владивосток получится прорваться 'малой кровью') что додумался до перегона подводных лодок из 'Владика' в Николаевск на Амуре.

  Там эскадра, с одной стороны защищённая мелководным Татарским проливом, усеянным минными заграждениями, а с севера - 'подводными миноносцами', может отстояться и дождаться заключения мирного договора между Российской и Японской империями. Таким образом, остатки флота будут сохранены им, скромным капитаном первого ранга, нет - адмиралом и будущим морским министром! Вряд ли Хейхатиро Того, уничтожив современные броненосцы Небогатова, будет рисковать, подставлять свои корабли, (которые Николай Иванович, героически погибая, хоть немного, да повредит) под удар из-под воды. Каперанг считал разделение сил неправильным, пытался уговорить Небогатова всей броненосной мощью идти к проливу Лаперуза и там уже принимать решение либо о прорыве, либо о создании какой-никакой временной базы с опорой на дикие, но всё-таки родные, русские берега Сахалина.

  Однако контр-адмирал своего решения о раздвоении эскадры не изменил и посоветовал больше думать о нанесении вреда неприятельскому судоходству, нежели чем о второй ловушке для русского флота...

   - Константин Константинович, полно, успокойтесь, - Небогатов, выслушав сумбурный доклад Клапье де Колонга о создании второго неприступного Порт-Артура между материком и Сахалином, идеей флаг-капитана не загорелся, - не для того я вас отсылаю кружным маршрутом, чтобы вы забились в какую-то дыру и устраивались там на зимовку. Ваши умозаключения хороши для доклада Его Императорскому Величеству: вот карта, вот Сахалин, вот Николаевск - на Амуре, вот они суда эскадры за неприступной минной позицией. Но кто вас будет прикрывать с суши, каторжники сахалинские с берданками?

  - Господин контр-адмирал, я только хотел показать вам возможные варианты...

  - Какие варианты, Константин Константинович, да разве мало нам Артурской мышеловки, так вы ещё и в Амурскую флот загнать пытаетесь! Поймите, восточное побережье Японии, оно беззащитно пока Того со мной не разобрался. Друг наш Хейхатиро все силы будет держать в Мозампо, сторожить Цусиму. И пока я с ним в кошки мышки играть буду - вы пойдёте в мирных условиях, как на учениях. Главный враг для вас - погода и подводные камни в проливах Курильской гряды - где вы там пойдёте, вам решать на месте, сообразуясь с обстановкой, с погодой. Поэтому полковника Филипповского, главного штурмана Второй эскадры возьмёте к себе на 'Наварин'. Базироваться на Сахалин не получится - японцы разом высадят на острове пару дивизий, блокируют со всех сторон, и где прикажете топиться вашим старичкам - в Амуре, на фарватере или в заливе Анива, рядом с 'Новиком'? Как крайность, как последний шанс я допускаю ваш прожект по 'забиванию' в устье Амура. Но только в совершенно безвыходной ситуации. Ну же, взбодритесь, Константин Константинович, посмотрите на вашего младшего флагмана, на Миклуху! Владимир Николаевич всё хотел со мной в Цусиму идти, а сейчас план обстрела Вакканая представил. Толковый, кстати план. Говорит, вы не одобрили...

   - Господин контр-адмирал, с нашим запасом снарядов я не считаю целесообразной, а даже напротив - вредной и опасной бомбардировку территории Японии. Помимо расхода боеприпасов это время, за которое можно пройти двадцать-тридцать миль, это дополнительный расход угля, которого и так нехватка...

  - Точно этими же словами я и ответил Миклухе. Нам, вернее вам важно не расколотить маяк или пару сараев на побережье, это ни к чему, кроме озлобления самураев и ужесточения их позиции на мирных переговорах, не приведёт. Но загнать в гавани пассажирские пароходы, повредить (желательно не топить) вспомогательные крейсера и старые канонерки, которые, даст Бог, вам по пути попадутся, - вот это очень и очень важно. Пусть Того в Мозампо мечется и дёргается...

  Интересный разговор состоялся у Небогатова с командиром крейсера 'Дмитрий Донской' каперангом Лебедевым. Узнав от Бухвостова, что командующий сомневается в возможности старого крейсера поддерживать долгое время скорость более 12 узлов и намеревается перед Цусимским проливом отправить 'Донской' во главе транспортов в Шанхай, Лебедев настоял на встрече с Небогатовым.

  - Иван Николаевич, - контр-адмиралу не хотелось обидеть толкового офицера, - я и беру то вашего старичка с собой исключительно для демонстрации. Главная ценность 'Донского', вы только не обижайтесь, - не в его броне и артиллерии, а в силуэте. Опознав издали ваш крейсер, разведчики японцев донесут эту информацию Того с Камимурой, а те подумают, что имеет место демонстрация, что не пойдёт на прорыв отряд из транспортов и старого крейсера-тихохода. Если удастся такой обман неприятеля, - честь и хвала нашему ветерану, не зря служил России 'Дмитрий Донской' двадцать лет. К тому же я не заставляю вас разоружаться, загрузитесь углём и пойдёте во Владивосток в одиночку, попутно нарушив судоходство, потреплете нервы японским судовладельцам.

  - Ваше превосходительство, ничто не помешает транспортам добраться до нейтрального порта и без конвоирования. А в Цусиме мы вам очень и очень пригодимся, пойдём концевыми, примем на себя первый натиск миноносцев врага. Комендоры у меня отменные, артиллерийская часть в порядке, пощиплем миноноски. Ну а случится мина в борт - так не в новейший броненосец она попадёт, на себя часть ударов примем. А от броненосцев на переходе мы точно не отстанем, мой старший офицер кавторанг Блохин утверждает, что до 14 узлов мы выдавать сможем, 12 держим уверенно, у меня нет оснований ему не доверять.

  - Да, Иван Николаевич, повезло вам со старшим офицером. Константин Платонович дельный и знающий моряк, если он так утверждает - быть по сему. Тогда готовьтесь - если сунемся в Цусиму, пойдёте замыкающими. И, запомните как 'Отче наш' - вас мы ждать не будем, поломка, низкая скорость, - уйдём без вас. С болью в сердце, но бросим. Вы уж накрутите хвоста вашим механикам, а с кочегарами переговорите отдельно - отставать вам нельзя.

  - Благодарю, господин контр-адмирал. Всё понимаю. Мы не подведём. Константин Платонович предлагает, если нам удастся проскочить пролив, а Того повиснет на хвосте и начнёт нагонять - отправить в атаку на 'Микасу' наши миноносцы, которые поддержит 'Донской'. Под нашим прикрытием миноносники сумеют подобраться к Того на пистолетный выстрел. Повреждение хотя бы одного вражеского броненосца намного увеличивает шансы на отрыв.

  - Хорошо, Иван Николаевич, я подумаю над вашим предложением. Прибудьте завтра ко мне вместе с Блохиным, надо этот вопрос обстоятельно проработать.

  Когда ранним утром 5 мая, началась погрузка угля с транспортов - баркасами и паровыми катерами, раздражённый от постоянного недосыпа Небогатов подошёл к стоящему у борта Семёнову.

   - Владимир Иванович, голубчик, - контр-адмирал отмахнулся от приветствия вытянувшегося в струну кавторанга, - давайте без излишней парадности, дело у меня к вам неотложное.

  - Слушаю вас, Николай Иванович, - Семёнов замер, предчувствуя очередной 'удар судьбы' и переезд на очередной корабль эскадры. Капитан второго ранга за четыре дня непрерывной 'читки лекций' немного подсадил голос и потому хрипел.

  - Не смотрите вы на меня так, Владимир Иванович, - Небогатов глядя на хмурого офицера поспешил раскрыть цель предстоящего разговора, - командовать 'Уралом' готовы? Потому я к вам и подошёл с утра пораньше, рискнув оторвать от дум великих.

  - 'Уралом'? - Семёнов не поверив, даже переспросил.

  - Именно, 'Уралом', - адмирал вздохнул, - нужный для эскадры корабль, а командир там - тряпка. Нехорошее у меня предчувствие - либо на камни посадит крейсер, либо... В общем, списываю я его на 'Орёл', разумеется госпитальный. Пусть там подлечит свою хандру. На 'Урале' самое дальнее радио, и командир на столь нужном корабле должен быть боевой. Клапье де Колонгу я намерен передать суда с нормальными командирами, чтобы Константин Константинович не уговаривал их как барышень, выполнять его приказы в боевой обстановке. Ну как, Владимир Иванович, берётесь?

  - Так точно, ваше превосходительство, берусь, - чётко отрапортовал Семёнов и уже спокойно, в обычной своей манере добавил, - благодарю, Николай Иванович. Знали бы как мне тяжело слышать за спиной 'адмиральский военно-морской борзописец'.

  - Вот и славно. Теперь Клапье де Колонг в надёжных руках, - пошутил контр-адмирал. - Справа его Миклуха поддержит, а слева - вы.

  - Каковы будут мои задачи на 'Урале', только поддержание станции в рабочем состоянии для связи с владивостокскими крейсерами?

  - По обстановке, господи капитан второго ранга, по обстановке, - Небогатов рассмеялся, - вот видите, как вы мне помогли, Владимир Иванович. И на одного боевого командира стало больше, и у адмирала настроение улучшилось. Что же касается вашего 'побега' с интернированной 'Дианы' на войну - этот казусный случай я во внимание не принимаю, коль не терпится вам довоевать, удерживать не могу. Ступайте, собирайтесь и катером на свой корабль, приказ о вашем назначении я только что подписал, нисколько не сомневался в положительном ответе. Как только представитесь офицерам, познакомитесь с командой, сразу же идите дальним разведочным дозором, посмотрите своих подчинённых в деле. В ямах 'Урала' угля достаточно, а если что - доберёте при следующей бункеровке.

  Кадровая 'рокировочка' Небогатова привела к неожиданному результату. В ночь на 6 мая 'Урал', ведомый новым командиром встретил и остановил английского контрабандиста, пароход 'Ольдгамия'. Тщательно проинструктированная дотошным и опытным Семёновым досмотровая партия обнаружила как небрежно спрятанные документы на груз, так и сам груз - орудия и снаряды, предназначенные для японской армии.

  Такой успех вчерашнего 'лектора' на эскадре восприняли с воодушевлением, сразу вспомнили, что кавторанг не только замечательный рассказчик, но и боевой офицер, сражавшийся на первой эскадре, а ранее бывший адъютантом самого адмирала Макарова.

  Набранная с кораблей по принципу ' с мира по нитке' призовая команда осваивалась с новым судном, которое Небогатов приписал к транспортам, а Семёнов задумался о демонстративном прохождении русской эскадры близь Токио, чтобы наверняка 'сдёрнуть' броненосцы Того и броненосные крейсера Камимуры подальше от Цусимского пролива.

   - Константин Константинович, - прибыв на 'Наварин' Семёнов разложил карты Японских островов перед Клапье де Колонгом, - мы и правда пойдём как на учениях, пока Небогатов не разбит - Того и Камимура будут торчать в Мозампо. Я не верю, что у Николая Ивановича получится 'спрятать' броненосцы, выдать их за транспорта. Судоходство там столь частое, что никаких крейсеров и миноносцев не хватит, отогнать от колонны бородинцев японских разведчиков, маскирующихся под нейтралов. Более того, я уверен, что англичане пару крейсеров для разведки выделят, а значит, Того будет известен состав эскадры Небогатова задолго до подхода Николая Ивановича к проливу.

  - Что вы хотите этим сказать, Владимир Иванович, - капитан первого ранга досадливо поморщился.

  - Только то, что у нас полный карт-бланш от адмирала. И никаких серьёзных противников на пути. Канонерские лодки постройки сорокалетней давности не в счёт. Грех это не использовать. Я не предлагаю соваться в Токийский залив, под огонь батарей. Но сделать демонстрацию 'Николаем', 'Мономахом' и 'Уралом', которые затем легко нагонят эскадру, я считаю необходимым.

  - А где взять второй комплект снарядов, Владимир Иванович?

  - Ради 'концерта' у японской столицы можно и потратить десяток главного калибра с 'Николая' и шестидюймовых по сотне на корабль вколотить в японскую землю в ответ за бомбардировку Владивостока. Стрелять будем не всем бортом, а несколькими орудиями, сменяя расчёты. Заодно и комендоры поупражняются.

  - Всё так, но контр-адмирал говорил о нежелательности озлоблять японскую сторону, чтобы не усложнить заключение мира. Самураи, вы знаете - ужасные гордецы. Наша бомбардировка им как нож острый в их самурайский живот.

  - Тем более, господин капитан первого ранга, - начал горячиться Семёнов, - лучшим поводом для заключения достойного мира будет наличие нашего флота во Владивостоке, для чего надо сделать всё возможное, чтобы новейшие корабли прорвались в крепость. А с Небогатовым я переговорю.

  Командующий, ещё недавно осторожничавший, инициативу Семёнова одобрил, только лишь указав на нежелательность жертв среди мирного населения. Повреждённые или затопленные суда у входа в Токийский залив уже выполнят задачу по 'накручиванию' японских шовинистов при императорском дворе.

  И хотя Небогатов жёстко, в приказном порядке, не допускающем иных толкований, определил в отряд для действий у Токийского залива 'Николай', 'Нахимов', 'Изумруд' и 'Ушаков', особо предупредив Клапье де Колонга, о сбережении 'Урала' как самого радиофицированного корабля русского флота, Владимир Иванович был доволен.

  Грамотный моряк и знаток Японии Семёнов понимал, как тяжело будет адмиралу Того противостоять давлению придворных интриганов и высшего руководства японского флота. Даже если эскадре Клапье де Колонга придётся удирать от обозлённых Того и Камимуры, и бежать куда придётся, то одно лишь прохождение во Владивосток современных броненосцев оправдывает жертву 'старичков'. К тому же всех японцы не перетопят, а океан большой, затеряться есть где.

  На Балтике формируется отряд во главе с новейшим броненосцем 'Слава', и ветеранами флота броненосцем 'Александр 2', крейсерами 'Память Азова' и 'Адмирал Корнилов'. Не всё потеряно для русского флота, не всё. Главное - действовать!


Цены на сырьевые товары от Investing.com Россия.<